Берлин · онлайн по всему миру
Депрессия и хроническая усталость
Два самых обманчивых состояния в медицине. Моя работа — видеть то, что за ними скрывается.
Больше о том, как я думаю и работаю, — в Инстаграме.
Два самых обманчивых состояния в медицине. Моя работа — видеть то, что за ними скрывается.
Больше о том, как я думаю и работаю, — в Инстаграме.
А может, есть и что-то ещё — то, о чём вы никому не рассказывали.
И, скорее всего, вы вините в этом себя: не собрался, обленился, сдался. Так вот — дело не в характере.
«Нет сил. Ничего не хочется. Туман в голове». Так описывают себя люди, у которых внутри происходят совсем разные вещи: биполярное расстройство, проблемы с щитовидной железой, инфекции или аутоиммунные заболевания, некачественный сон, скрытое воспаление, нехватка железа, тревога, старая травма — или несколько причин сразу.
Снаружи всё одинаково. Внутри — разное. И помогает разное.
Медицина поделена на кабинеты: психиатр смотрит на психику, эндокринолог — на гормоны, невролог — на нервы. А эти состояния не помещаются ни в один кабинет. Поэтому их и пропускают — годами.
И почти всегда дело не в одной болезни, а в нескольких сразу: понижена функция щитовидной железы, нехватка железа и постоянный стресс. По отдельности ни одна не объясняет состояние, а вместе они складываются в яму, из которой не выбраться.
Самое сложное здесь — не лечение. Самое сложное — понять, что именно происходит. Поэтому каждого человека я разбираю с трёх сторон сразу: психика, тело, история жизни.
Четыре истории — откройте любую.
Мужчина несколько лет лечится от депрессии. Каждый новый антидепрессант работает отлично — первые две недели. Он чувствует себя лучше некуда. Потом обвал, ещё глубже прежнего. Врачи решают: препарат перестал действовать, пробуем следующий. А правда в другом: препарат действовал слишком сильно. Он каждый раз подбрасывал человека в болезненный подъём. Те самые «чудесные две недели» были не выздоровлением, а симптомом. Это биполярное расстройство, и лечится оно совсем иначе.
Мужчина, 44 года. Год назад стал вялым, перестал интересоваться работой, начал забывать мелочи. Жена настояла на визите — поставили депрессию, назначили антидепрессант. Стало чуть спокойнее, но безразличие росло, а забывчивость усиливалась.
Настораживает здесь порядок событий. При обычной депрессии человек страдает от того, что ему плохо, и жалуется сам. А тут жалоб не было — тревожились близкие. Плюс память ухудшалась быстрее, чем менялось настроение, и появились странности в поведении, которых раньше за ним не водилось.
Так выглядят болезни, поражающие сам мозг: воспаление мозга, ранние формы деменции, реже — опухоли. Год лечения от депрессии был годом, потерянным для настоящего диагноза.
Именно поэтому я всегда спрашиваю не только «как вы себя чувствуете», но и «что заметили близкие» и «что появилось нового в поведении».
Женщина, 38 лет. Три года нарастающей усталости, туман в голове, эмоциональные качели, иногда боли в суставах. Диагноз — депрессия, лечение идёт, результата нет. Пройдено четыре врача, каждый добросовестно смотрел своё и ничего не нашёл.
Вопрос, который ей не задали: когда именно всё началось и что было в те недели?
При детальном обследовании выяснилось: это боррелиоз, болезнь Лайма. Инфекция, которая умеет затаиваться и годами проявляться именно так — усталостью, туманом в голове, суставами, переменами настроения. Её почти никогда не ищут у человека с диагнозом «депрессия», потому что в этой истории нет ничего похожего на инфекцию.
А история была. Когда-то — поездка на дачу, укус клеща, красноватое пятно на ноге, которое через неделю прошло само. Она про него забыла: ничего же не болело.
Бывает, тело здорово и анализы правда чистые — а корень в старом страхе, травме или в жизни, которую человек давно не выбирал. Тут нужна точная психотерапия, а не пятый круг анализов. Бывает и наоборот: человек годами ходит к психологу «прорабатывать себя», а причина всё это время была в теле.
Только не ищите сейчас у себя каждую болезнь из этих историй. Поиск по интернету не лечит — он кормит тревогу. Опасные причины редки. Частые — просты и хорошо поддаются лечению. Разбираться должен специалист, который видит всю картину, а не поисковик в три часа ночи.
Страх, что с телом что-то не так. Мысли, которых стыдно.
Семья. Религия. Что скажут. Ощущение, что ты не такой, как все. Отличие душит не потому, что оно опасно, а потому, что о нём нельзя сказать вслух.
Отдельная история — когда меняется само мышление. После стресса, стимуляторов, психоделиков, лекарств или вообще спонтанно — человек замечает, что стал думать иначе. Приходят мысли, которые кажутся чужими. Появляются странные идеи, ощущение, что мир другой. Об этом молчат крепче всего — боятся, что сочтут сумасшедшим. С такими состояниями я работал. Чаще всего они объяснимы и проходят. Иногда это сигнал, который лучше увидеть вовремя, чем пережидать в одиночку.
То, что кажется вам единственным и ужасным, есть у миллионов людей. Я слышал очень многое. Почти всегда это оказывалось обычным человеческим — и совсем не таким страшным, каким выглядело изнутри. Я не оцениваю и не читаю нотаций.
Со мной можно говорить обо всём. Не нужно готовых слов — достаточно решиться. Дальше — моя работа.
Здравствуйте. Если вы это читаете — что-то, скорее всего, давно отнимает у вас силы.
Я знаю это состояние с двух сторон. В 2017 году я окончил медицинский университет — и в том же году сам стал пациентом, которому «ничего не помогало». Тогда у меня появилось огромное количество вопросов — и к себе, и к медицине. Искать на них ответы и стало моим делом.
Я знаю, каково это, изнутри. Когда говорят «анализы в норме» — а вы разваливаетесь. Когда близкие советуют взять себя в руки. И совсем не понимаешь, почему же чувствуешь себя так плохо. Я знаю это не по учебнику.
Сегодня я живу в Берлине и слежу за самой новой наукой о депрессии — в ней сейчас большие перемены. Многое из того, что уже доказано в лучших клиниках мира, до обычного приёма дойдёт ещё через годы. Я работаю с полным набором современных возможностей — и в диагностике, и в лечении.
Депрессия и хроническая усталость — то, чем я занимаюсь. И занимаюсь глубоко: каждый случай я разбираю сразу с нескольких сторон — как на него смотрит психиатрия, как внутренние болезни, как психотерапия.
За плечами — работа в европейских клиниках и большой опыт сопровождения людей в кризисах: подбор и сочетание разных видов терапии, лекарственной и разговорной, помощь до и после реабилитационных программ, подготовка и сопровождение психоделического опыта. Я видел, как это выглядит на всех этапах — от первой растерянности до возвращения к себе.
Образование и квалификация: дипломированный врач — терапия, психиатрия, психотерапия.
Почётная грамота и медаль Президента Российской Федерации (2020) за заслуги в здравоохранении. Нагрудный знак «За мужество и доблесть в борьбе с COVID-19» (Москва, 2021).
Ко мне приходят и когда всё только началось, и когда лечатся годами без толку. Обе ситуации — нормальные.
Начинаем с долгой первой встречи — онлайн, обычно 60–120 минут, сколько нужно вашему случаю. Разбираем состояние, историю, лечение, анализы, если они есть, и заканчиваем конкретным планом: что имеет смысл проверить, что и зачем дообследовать, с чего начать уже сейчас.
Обследования вы проходите там, где живёте, — я объясняю, что нужно и зачем. Не бросаю на полпути.
Лечитесь давно и хотите понять, что упустили? Разбираю историю лечения, анализы и назначения — и всё. Без продолжения, если нужен только взгляд со стороны.
Есть периоды, которые не переживаются по расписанию. Острый кризис по любой причине. Лекарство меняется — и несколько суток непонятно, что с тобой происходит. Состояние срывается вниз без предупреждения. Ночь, когда накрыло и звонить некому. Дни до и после психоделического опыта, когда человека нельзя оставлять одного.
На такие периоды есть отдельный формат — несколько дней подряд, когда я занимаюсь только вами: на связи круглосуточно, постоянные созвоны, поправки по ходу. Это плотная работа, а не разовая консультация. И это не замена скорой помощи, если жизнь в опасности.
Да — и вариантов здесь больше, чем кажется. Никто никогда не узнает, что вы ко мне обращались.
Как это устроено: записи я веду только от руки, на бумаге. Историю обращения и все ваши сообщения своевременно удаляю. И, разумеется, ничего не заносится ни в какие базы и медицинские системы.
Обычно консультация идёт по видео — так проще понять человека. Но если вам тяжело говорить вслух или показывать лицо, можно иначе: мы всё это время на связи по видео, вы просто печатаете, а я отвечаю голосом. Многим так легче начать.
Ничего резкого. Сначала я полностью разбираюсь в ситуации, и только потом мы обсуждаем изменения.
Перестать пробовать «следующее средство» и пересмотреть всю картину: правильный ли диагноз, нет ли второй причины, которую не искали, подходит ли лечение именно вашему организму. Чаще всего дело не в том, что «ничего не помогает», а в том, что разбирались не с тем.
По ощущениям — почти никак, и в этом вся проблема. Отличают их по деталям истории и точным анализам: что было раньше, что менялось, как ведёт себя сон, есть ли телесные признаки, о которых человек не думает как о симптомах. Это и есть работа на первой встрече.
Наоборот, это лучший момент. У хронической усталости в медицине нет «своего» специалиста, поэтому с ней годами ходят по кругу. Разобраться сразу — быстрее и дешевле, чем распутывать потом.
Есть. Ваше отношение к лечению — часть картины, а не помеха. И вот что важно: нет никакого смысла рекомендовать то, что человек не станет делать. Схема, которая останется на бумаге, не помогла ещё никому.
Поэтому я исхожу из вашей реальной жизни и ваших желаний, а не из идеального плана. Во многих случаях можно обойтись минимумом лекарств или вовсе без них. А если без них никак — объясню почему и подберу лечение, которое будет вам удобно.
Это очень частая ситуация: у человека в депрессии просто нет сил искать помощь самому — и тогда её ищет тот, кто рядом. Вы наверняка уже поняли: «соберись» не работает. Обсудим, что происходит, как предложить помощь без давления и с чего начать. Иногда первый разговор случается именно с близким — и это нормальное начало пути.
Консультации проходят онлайн из любой точки мира. Обследования вы проходите там, где живёте, — я объясняю, что имеет смысл проверить и зачем, а назначения делает ваш лечащий врач.
Сто — это не про мифические «проценты мозга». Это ваши личные сто процентов: столько энергии и ясности, сколько ваш организм может давать, когда ему ничто не мешает. Кто-то помнит себя таким. Кто-то не был таким никогда — и уверен, что «просто так устроен». Чаще всего дело не в том, как человек устроен, а в том, что причину не нашли. Люди живут вполсилы так долго, что принимают своё состояние за характер. Моя работа — вернуть недостающее.
Депрессия и хроническая усталость лечатся. Просто у каждого за этими словами прячется что-то своё — и это своё нужно найти.